суббота, 31 декабря 2016 г.

Гибель богов натурализма. Наука и христианство. Часть 1. Введение. Генезис науки как мировоззрения.

ВВЕДЕНИЕ


Наука – величайшее достижение человечества – одарила невиданными материальными благами и возможностями. Но плата за приобретённые сокровища оказалась чрезмерно дорогой: ослепительные достижения застят взор, человек научно-технической цивилизации отучен видеть смысл бытия и высшее назначение жизни. Наука как один из инструментов познания мироздания и воздействия на природу превращена в мировоззрение, исключающее другие формы мировоззрения как «ненаучные». Наибольшие научно-технические достижения чреваты гибельными последствиями для человечества. Жизненно важны ответы на ряд вопросов. До сих пор не вполне осознано, в том числе и самими учёными, почему и как наука из колоссально эффективного инструментария познания и освоения материальной природы превратилась в единственно верное мировоззрение, определяющее позицию человека и представления о мироздании, исключающее существование других реальностей помимо материальных, физических? Каковы последствия этого для человечества, и возможны ли альтернативные формы познания? Как сложилось, что современная цивилизация приобрела гипертрофированно научно технический характер, отрицая многообразие бытия? Почему апофеоз натуралистических достижений привёл к невиданному разрушению самой натуры – природы? Как и почему господство натуралистической науки сделала человека чрезмерно зависимым от второй природы – искусственной?


Вместе с тем, есть основания полагать, что современная наука выходит за пределы собственно научного, то есть натуралистического универсума и «нащупывает» иные измерения реальности. «Мироздание перестаёт быть понимаемым с точки зрения редукционизма, физикализма, актуализма, позитивизма, механистического рационализма, случайности. Слово идеализм перестаёт быть ругательным. Сама наука вынуждена признавать, – пишет А.В. Иванов, – фундаментальность идеальных начал бытия. К этому её подводит потребность в глубокой философской интерпретации своих основополагающих понятий: аттрактора в синергетике, вакуума в физике, целевой детерминации» в биологических науках, информации в целом ряде современных научных дисциплин …   Во всё более индивидуализированном познании массово преодолевается противопоставление души и тела, идёт неосознанный прорыв ко многим мировоззренческим моделям, в том числе альтернативным и полярным устоявшимся. Миры в них окутываются тайнами. Не жизнерадостными загадками из школьной науки, а непостижимыми онтологическими безднами, предлагающими каждому свои синкретические решения, свою философию спасения… Вопросы о тайнах, началах и целях нашего мира волнуют нас не только из любознательности. В зависимости от даваемых на них ответов, получаем не только различную картину мироздания, но и по-разному видим мир. Или мы хаотическая песчинка на краю бездушной Вселенной среди её множества обитаемых миров, или всё мироздание вращается для нас. От этих представлений выстраивается не только мораль, но и само счастье человечества» (Ю.Н. Голубчиков Основы гуманитарной географии М.: Инфра-М, 2011, с. 306).

Западная цивилизация использовала мощь научно технического прогресса для силового завоевания и цивилизационной унификации всего мира, подавления иных цивилизационных и культурных познавательных традиций. В итоге, наука в том виде, в каком она существует сегодня подвела человечество к самоуничтожению. Очевиден ряд гибельных тенденций: экологическая перегрузка планеты, опасность «ядерной зимы», «ножницы» между богатеющим «золотым миллиардом» и голодающим большинством, духовный кризис западной цивилизации, толкающий её к суициду, а также порождающий ряд гибельных тенденций, в том числе мировой терроризм…  Человечество, как всякий организм, сопротивляется угрозе гибели, и выход познания за пределы натуралистического научного универсума, обретение иных измерений реальности может оказаться благотворным в борьбе человечества за самосохранение. Встаёт вопрос о признании форм познания, отличных от тех, которые считаются научными, о синтезе различных форм познавательной деятельности человечества. Некоторые из этих форм погребены под покровом времени, природных и исторических катастроф, а также заблуждений. Выход познания за пределы натуралистической науки диктуется не только познавательной активностью, но всеми угрозами существованию человечества.
Работа представляет собой не последовательный анализ феномена научного мировоззрения, а ряд новелл, позволяющих с разных сторон рассмотреть заданную тему.


Генезис науки как мировоззрения

В дохристианском мире познание природы было производной частью сакральной культуры. Попытки влияния на природные стихии ограничивались ощущением, что сам человек является подчинённой частью космоса. Мир в целом и явления природы представлялись высшей реальностью, созерцание которой вызывало благоговение, сдерживающее манипулирование природными силами для практических нужд.


В древних цивилизациях было накоплено множество конкретных знаний, которые были необходимы для религиозных ритуалов и практической жизни. Считалось, что знание даровано богами, оно основывалось на вере в иррациональную связь небесных светил и человеческих судеб: небесные светила являлись ликами богов, наблюдавшими за всем происходящим на земле и определяющими все события человеческой жизни. Знание было эзотерическим, таинством, являвшимся предметом поклонения, вместе с тем, оно было вполне рационалистическим по методам. В Египетской, шумерской, вавилонской цивилизациях разрабатывались математика, астрономия, астрология. Астрология служила познанию строения мира и движения небесных тел, но и практическим интересам: определению времени разлива рек, составлению гороскопов. Научные знания Древнего Востока не были систематизированы, представляли собой набор алгоритмов и правил для решения отдельных задач.

В Древней Греции в VII - VI вв. до н.э. сложился комплекс научных знаний о природе. Цель системной и рациональной греческой науки – постижение истины из чистого интереса к самой истине. Сформировался аппарат логического, рационального обоснования, который превратился в универсальный алгоритм производства знания в целом, в инструмент передачи знания от индивида в общество. Возникли новые формы познавательной деятельности: систематическое доказательство, рациональное обоснование, логическая дедукция, идеализация. Так формировалась наука как доказательное знание. Малый интерес к практическому применению научных знаний не позволял создать технологии экспериментального познания, что блокировало формирование экспериментального естествознания. Изучение природы постепенно становилось независимым от других сфер человеческой деятельности – религии, мифологии, политики, моральных норм.

По мнению К. Леви-Стросса мифологическое мышление обладает не менее стройной, но иной логикой, чем наука, располагает обширным материалом, точными знаниями, особенно ботаническими и зоологическими, даёт человеку необходимое ему чувство комфортности в мире, ибо наука опирается на разум, а миф и на чувства, эмоции, интуицию, сверхчувственные озарения, он более соответствует внутреннему миру человека и наделяет большим чувством уверенности. Отделение знаний о природе от религиозной мифологии назван в современной науке путём «от мифа к логосу», «от мифологических представлений к теоретическому мышлению». Данная натуралистическая концепция не вполне адекватно осознаёт этот процесс и природу древнего мифа, ибо основана на существовании только натуралистической реальности.
Древние философы пытались осознать и систематизировать принципы познания природы.


Принципы познания космоса у Платона, синтезирующие взгляды предшествующих философов. Космос представляет собой некий порядок, который сродни человеческому разуму. Отсюда возможен рациональный анализ эмпирического мира. Упорядоченность космоса является следствием существования Высшего Разума, наделившего природу назначением и целью. В силу родства надмирового и человеческого разумов космос доступен непосредственному восприятию человека. Умственный анализ обнаруживает за видимым миром некий вневременной порядок. Познание сущности природного космоса требует от человека сознательного развития его познавательных способностей: разума, интуиции, опыта, оценки, памяти, нравственности (ибо познание конечных причин бытия – глубочайшая потребность не только ума, но и души). Итогом познания становится духовное освобождение человека. Эта программа послужила в Новое время формированию основ естествознания.

Принципы познания космоса у Аристотеля. Четыре причины и первоначала всего сущего: материя («то, из чего»), форма («то, что»), действующая или производящая причина («то, откуда»), цель или конечная причина («то, ради чего»). Материя вечна, несотворима и неуничтожима. Космос является целостным, естественно возникшим, имеющим причины в себе самом. Мир двойственен, имеет неизменную духовную основу, проявляющуюся через подвижную эмпирическую видимость. Предметом науки являются вещи умопостигаемые, не подвластные сиюминутным изменениям. Аристотель накопил и систематизировал огромные по тем временам знания по различным наукам. Большое влияние на развитие науки оказала разработанная Аристотелем логика, которая опиралась на следующие положения: исходные посылки рассуждения являются истинными; правильно применяемые принципы рационального логического анализа от посылок к утверждениям должны сохранять истинность полученных утверждений, истинные посылки порождают истинные следствия. Таким образом, истинность заключений определялась соответствием вывода определенным правилам и исходным посылкам. В свою очередь истинность исходных посылок определялась субъективным мнением автора рассуждений. На этом внимание не заостряли, постепенно разум и логическое мышление стали считать генератором истин.

Формирующаяся наука Нового времени заимствовала некоторые важнейшие положения Аристотеля. Учёные, считающие себя последователями Аристотеля, утверждали, что он объяснил действительность без единого упоминания о Боге. Действительно, Аристотель в своей «Физике» описывал законы материального мира, но в своей «Метафизике» он утверждал: «Первая суть бытия не имеет материи, ибо она есть полная осуществлённость… Божественное объемлет всю природу… Бог есть вечное, наилучшее живое существо, так что ему присущи жизнь и непрерывное и вечное существование, и именно это есть Бог». Рационализм Аристотеля отвергал платоновскую концепцию познания через откровение, что ограничивало рамки познания объектами физического мира. Большую роль сыграло представление Аристотеля о том, что человеческий разум полностью рационален, что все рассуждения человека имеют словесные посылки, чем отрицались формы эмоционального, интуитивного, художественного, духовного познания. Вслед за Платоном и Аристотелем исходные посылки не обосновывались ни эмпирически, ни рационально, в о же время их развитие требовало строго доказательной рациональности.


Таким образом, элементы научного познания природы существовали во многих древних цивилизациях, но только в западноевропейской цивилизации произошла научная революция, в результате которой был достигнут невиданный технический прогресс, поочерёдно сложились научно-техническая, технологическая, потребительская, информационная цивилизации. Научно-техническая цивилизация могла сформироваться только в христианском человечестве, которое десакрализировало языческое отношение человека к природе, низводя её от сонма богов к творению Божиему, мир не порождён богами, а сотворён Богом. Христианское Благовестие предоставило человеку возможность новых отношений с космосом и природой: человек в христианстве – образ и подобие Божие, венец творения, продолжатель Божьего творения. Для христианина живая природа – это низшая тварь, стенающая через человека к Богу о преображении: «Тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего её, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8:18-23). Человек как посланник Божий и Его сотворец ответствен перед Творцом за мироздание и за всё в нём существующее. Ему делегированы Богом демиургические полномочия по отношению к природе.

Вместе с тем, большую роль сыграли определённые мировоззренческие представления, особенности менталитета, специфически присущие западноевропейской христианской цивилизации. С течением веков западноевропейский человек осознавал себя независимым от природного космоса, затем всё более ощущал себя властелином природы и творцом в природной мастерской, гипертрофируя христианское представление о человеке как малом творце. Переход от теоцентризма к антропоцентризму в эпоху Возрождения породил соблазн титанизма (ощущение всесилия человека, неограниченности его возможностей, неудовлетворённость мирозданием и стремлением его перестроить), который позволил сконцентрировать силы на познании и освоении, а затем порабощении природы. Человек всё больше ощущал творцом самого себя и земного устроения, не нуждающемся в Самом Творце мироздания для своего спасения. По мере того как европейский человек осознаёт себя в качестве творца собственной жизни и судьбы, он утверждается в ощущении неограниченного господства над природой и человечеством. В итоге вместо христианского преображения природы западноевропейский человек переходит к её агрессивному завоеванию и порабощению.

Так в исторической реализации космического творческого назначения западноевропейское христианство впадает в упоение могуществом (эпоха Возрождения), в забвение роли сотворца Божьего, обрыв связи с Творцом (эпоха Просвещения), в отвержение Бога (эпоха атеизма и богоборчества). В результате мнимое могущество обернулось пленом у природных инстинктов и стихий, порабощённая натура подчинила своего победителя.



Ложная установка исподволь вплеталась в истинные побуждения. «Начиная с эпохи схоластики на Западе полностью преобладают представления о тварном мире, как совершенно отъединённом от Бога и замкнутом в своей природе. Тем самым разум, познающий мир, и деятельность человека в мире оказываются непричастными к отношениям человека с Богом, отсекаются от сферы религиозного. Так совершилась автономизация, “секуляризация” человеческого разума и всех форм деятельности человека в мире. Она уже не могла не привести к кризисным последствиям. Если Земля не преображается, она обезображивается» (Оливье Клеман). В конце Средних веков христианский творческий подход к природе стимулировал познавательную активность человека. Реализация специфического интереса к материальной стороне вселенной сложилась в определённую традицию со своими закономерностями, мотивами, инерцией. Постепенно оформились представления о том, что человек выделен из природы и возвышен над ней, всё более осознавалась его роль устроителя космического порядка. Это подвинуло к позиции отстранённого наблюдателя, которого заинтересовал вопрос: какой природа является сама по себе.

Наука изначально создавалась как как инструмент познания и освоения природы. На первом этапе учёные-христиане осознавали ограниченность научного познания областью физического мира, сохраняли представление о религиозном источнике истины, о сути вещей самой по себе. Складывающаяся научная традиция не стремилась познавать сущность предметов, пыталась отобразить законосообразность мира явлений. Истина и суть бытия познаётся в богословии и философии. Богословами и философами были создатели научной картины природы Ньютон, Декарт, Лейбниц, Паскаль. Такого рода дуалистическое мировоззрение, которое ещё имело общий источник, наиболее полно выразил Ньютон, считавший основными своими произведениями богословские трактаты, ныне малоизвестные.

С течением времени стремительно расширялся арсенал естественнонаучных средств. Новые поколения учёных изначально приучались смотреть на мироздание через призму научной традиции. Учёный ещё оставался верующим христианином в частной жизни, в религиозной практике, но на научные изыскания христианское понимание мира распространялось всё меньше. Со временем колоссальное расширение научного арсенала стало вытеснять у учёных религиозные представления, которые ограничивались сферами нравственности и быта. Наука формулировала собственный взгляд на мир, претендовала на то, чтобы стать параллельным теологии и философии путём познания единой и неделимой истины. Истина науки выглядит иначе потому, что это другой взгляд на ту же истину. Идеологическим обоснованием такой позиции явилась концепция деизма: Бог сотворил мир, который движется независимо по заведённым Им законам. Бог не участвует в процессах созданного Им мироздания, космос функционирует как заведённые часы, поэтому наука должна познавать механистические законы природы и настоящий учёный чужд всякой мистики.



Методологический параллелизм расщеплял и душевную жизнь учёных, которые по существу переставали быть христианами, как только садились за исследовательский стол, ибо в их методологии отсутствовало христианское отношение к миру. Входя в научную лабораторию, они попадали в иную вселенную, имеющую свои законы, всё более далекие от христианского представления о мироздании. Всё больше забывался христианский призыв об освящении и преображении тварного мира. И всё более природа превращалась в глазах человека в самодвижущийся механизм, который можно подчинить, познав закономерности его действия. Так было положено начало естественнонаучного взгляда на мир. У Аристотеля познание направлено на бытие, наука объединяет и физику, и метафизику, в западной Европе понятие «наука» свелось к понятию «естествознание».

Постепенно христианство стало восприниматься как источник ошибок и суеверий. Дальнейшая общеевропейская секуляризация[1], рост влияния атеизма и материализма в эпоху Просвещения привели к отказу от религиозного миропонимания. Сформировалась потребность в новой картине мира, которой более всего соответствовала бурно развивающаяся наука, – так из инструментария изучения природы материалистическая наука превращается в мировоззрение. В XIX веке наука претендует быть единственно истинным мировоззрением, отвергающим религиозное мировоззрение как ложное. В конце XIX века сформировалась мировоззренческая установка сциентизма[2], требующего все науки выстраивать в дискурсе точных наук – физики и математики. Ненаучными, а значит не имеющими смысла объявляются философия и богословие. При этом в качестве аргумента приводится тот факт, что наука является производительной силой общества, порождающей общественные ценности и имеющей огромные возможности для познания. Сциентизм как радикальная форма научного мировоззрения утверждает, что понятие «научное знание» означает «истинное знание».

Френсис Бэкон (1561-1626) считал, что существуют два рода познания: познания добра и зла, а также познание сотворённых Богом вещей. Наука предназначена умножать могущество людей, обеспечивать им богатую и достойную жизнь. Постепенно научная методология становилась всё более специфической и самодостаточной. Цель автономного научного подхода сформулировал Френсис Бэкон: «Не к тому мы стремимся и не думаем, чтобы для счастья людей много значило, какие у кого мнения о природе и началах вещей…Мы не заботимся о таких умозрительных и вместе с тем бесполезных вещах. Напротив того, мы решили испытать, не можем ли мы положить более прочное основание действительному могуществу и величию человеческому и расширить его границы». Цель – не познание начал бытия, которые с утилитарной точки зрения бесполезны, а стремление посредством знания расширить границы могуществу и величию человеческому: Знание Сила.



Новые поколения учёных видели природу не с позиции целостного христианского умозрения, выраженного в откровении, теологии, философии, но «необусловлено», «объективно». Критерий же «объективности» изначально достаточно субъективен – отказ от «догм» христианской онтологии и руководство практической целесообразностью результатов научного опыта. В итоге возобладал потребительский подход: природа интересна в той степени, в какой можно использовать её возможности для могущества человека. Со временем, по мере секуляризации культуры, интерес к самой материи и ко всему плотскому стал преобладать над духовными интересами.

Оказалось, что «лозунг Бэкона был не обобщением социальной или экономической реальности, связанной с распространением наук… а представлял собой требование к только лишь зарождавшимся наукам, программу их использования, предусматривающую строгие рамки их включения в общественную жизнь» (В.Н. Тростников). Это было требование титанического своеволия и потребительской установки, всё более доминирующих в секуляризующемся уме европейского человека. Бесконтрольно реализовать их можно было в мире без Бога, в механистической природе. «В пятнадцатом и шестнадцатом веках в Европе начало резко усиливаться новое, отличное от религиозного, мировосприятие, центральным пунктом которого было представление о вселенной и всех её составных частях, включая человеческое общество и отдельных людей, как о механизме или автомате, как о машине, действующей по заданной программе. Это и была глубинная идеология Ренессанса, породившая многие его эпифеномены, ошибочно принимавшиеся за независимые характеристики. С тех пор европейцы уже не могли с ней расстаться, и, хотя затем в неё влились и другие течения, эта идеология как раз и определила требования к нарождающемуся естествознанию и поставила пределы его притязаниям и проблематике» (В.Н. Тростников).

Наука руководствуется тем, что знание сила, что вступить во владение миром можно посредством последовательного решения бесконечного ряда технических задач. Наука учила видеть «перед собой не лицо Бога, а протяженную субстанцию неисчерпаемый склад сырья и орудий, сумму вещей, с которыми можно работать» (С.С. Аверинцев). Устранение представлений о Боге и вечной душе превращало природу в мёртвый объект для познания-конструирования и утилитарного использования человеком. Но в таком мировоззрении и человек воспринимался как часть безликой массы, подчинённой механистическим законам вселенной. Не только «животное автомат» (Декарт), но и «человек машина» (Ламметри), а «процессы в теле человека и каждого живого существа являются такими же механическими, как и процессы в часах» (Лейбниц). Всё новые поколения учёных воспитывались в лоне науки не только как методологии познания, но и как нового мировоззрения, которое подавляло метафизический взгляд на мир и человека. Усиливающаяся секуляризация – обмирщение, отпадение от целостной религиозной истины, и прогрессирующая абсолютизация частичного находит мировоззренческое и методологическое оправдание. Атеистическому потребительскому диктату общества соответствовала складывающаяся методология секуляризованной науки. К XIX веку сформировалась философская концепция окружающей реальности – позитивизм, в котором утверждалось, что реален только материальный мир, обладающий объективностью – независимостью от человека; детерминированностью поведения – подчинённостью законам природы; дискретностью, атомистичностью строения; жёсткой материальной взаимосвязанностью всех частей; способностью открываться органам чувств.


Классическая наука оформилась в эпоху научной революции XVI-XVI веков в трудах Галилея, Ньютона, Линнея. Постепенно наука претендует на выработку и систематизацию «объективных» знаний о действительности, полагая все другие формы познания (религия, искусство, богословие, философия) не объективными, а затем иллюзорными. Последнее не сразу признавалось самими учёными, прошли века, прежде чем наука официально декларировала: не познаваемое и не объясняемое наукой – не существует. Далее будет показано, что не материальные явления действительно для науки не существуют, ибо изначально и принципиально научная деятельность ограничена натуралистическим универсумом, и преставлением, что только он и существует – «объективен».

Научная революция основывалась на мировоззренческих установках, которые синтезировали предшествующие натуралистические традиции. Складываются постулаты науки.
- Существует по определённым законам внешняя «объективная» реальность – природа, независимая от человека и от его чувственного восприятия или не восприятия. Помимо природной реальности не существует ничего.
- Законы природы неизменны во времени и пространстве, действовали и действуют всегда.
- Природа является первопричиной чувственных ощущений, которые человек воспринимает как непосредственную данность. Ощущения являются отражением (более или менее адекватным) этой «объективной» реальности. (При этом не осознаётся, что ощущения могут отражать не только «объективную» реальность).
- Данные в ощущениях феномены природы отражают некую рациональность и закон, действующие независимо от нашего их знания.
- На этом основан экспериментальный метод познания, критерием которого является воспроизводимость эксперимента, когда один и тот же эксперимент, если точно соблюдены его условия, при воспроизведении будет давать тот же результат.
- Законы природы познаваемы человеческим разумом, ибо принципиально соответствуют законам человеческого мышления, «умо-зрительны» (созерцаемы посредством ума) – законам логики, которая оперирует не с данными в ощущении явлениями, а с абстрактными понятиями. Со времен Ньютона в науке утвердилось мнение, что природа устроена по математическим принципам.
- Свойства любого сложного образования, закономерности его функционирования полностью определяются закономерностями составляющих их частей.
- Всё существующее в мире является результатом эволюции от простого к сложному.
(Последние два постулата являются обоснованием редукционизма[3]).


Постепенно формируется методология научной деятельности.
- Наблюдение за «эмпирически данными», фактами и явлениями (которые по существу уже представляют из себя искусственные образы).
- Сбор, измерение, количественно или качественное описание наблюдений, классификация и систематизация фактов, – из этого складывается опытное естествознание.
- Критический анализ результатов наблюдения, вычленение значимого и второстепенного, синтез и обобщение первоначальных выводов из наблюдений.
- Декларирование причинно-следственных связей.
- Выдвижение теоретических гипотез, синтезирующих предварительные обобщения и выводы.
- Эксперимент как искусственное воспроизведение природных явлений, при котором устраняются побочные и несущественные эффекты и который имеет своей целью подтвердить или опровергнуть то или иное теоретическое предположение.
- При опытном подтверждении гипотез обобщение и формулирование теорий или законов.
- При этом методологически господствует редукционизм – объяснение сложных явлений через закономерности более простых явлений. Например, социологические явления объясняются биологическими или экономическими законами. (Хотя науке известно, что в системах более высоких уровней организации появляются новые свойства).
- Прогнозирование – формулирование следствий из теорий и законов с помощью дедукции, индукции, логических и математических методов. Предвидение ещё не открытых фактов, подобно химическим элементам, открытым после появления таблицы Менделеева.
- Проверка прогнозируемых следствий с помощью «критического эксперимента».

Неоклассическая наука при кризисе классической рациональности сформировалась с конца XIX века: теория эволюции Дарвина, теория относительности Эйнштейна, принцип неопределенности Гейзенберга, гипотеза Большого Взрыва, теория катастроф Рене Тома, фрактальная геометрия Мандельброта. Переход от механической к электродинамической (в кон. 19 в.), а затем к квантово-релятивистской картине физической реальности (1-я пол. 20 в.) сопровождался изменением системы онтологических принципов физики.



В начале ХХ века была развита символическая, или математическая логика, о полезности которой говорил еще Лейбниц: «Единственное средство улучшить наши умозаключения - сделать их, как у математиков наглядными, так чтобы ошибки находить глазами, и, если среди людей возникает спор, необходимо сказать: Посчитаем!" и тогда без особых формальностей можно будет увидеть, кто прав».

Виктор АКСЮЧИЦ
.




[1] Секуляризация (позднелат. saecularis – мирской, светский) – обмирщение, процесс снижения роли религии в жизни общества.
[2] Сциентизм (фр. scientisme, от лат. scientia – наука, знание) – мировоззренческая установка, утверждающее научное знание наивысшей культурной ценностью и основополагающим фактором взаимодействия человека с миром.
[3] Редукция – сведение сложного к простому и высшего к низшему.

среда, 28 декабря 2016 г.

Орден русской интеллигенции. Часть 8. «Малый народ» против «Большого народа».

Доминирование психологии беспочвенности и отщепенства в элитах было общеевропейским явлением. Христианский мир с эпохи Возрождения переживал кризис дехристианизации, который в разных странах проявлялся в самобытных формах, но имел общие причины. И.Р. Шафаревич в книге «Русофобия» описывает концепцию Малого народа Великой французской революции Огюста Кошена. Силы русской революции 1917 года схожи с революционными силами во Франции, что говорит об общем недуге христианских народов. Орден русской интеллигенции – это Малый народ, или антинарод, который соединил русскую смуту и европейскую идеологию небытия. Западные и русские духи разложения обрели в «ордене» свою плоть.


«“Малый народ” – это антинарод среди народа, так как мировоззрение первого строилось по принципу обращения мировоззрения второго. Именно здесь вырабатывался необходимый для переворота тип человека, которому было враждебно и отвратительно то, что составляло корни нации, её духовный костяк… Общества, объединяющие представителей “Малого народа”, создавали для своих членов как бы искусственный мир, в котором полностью протекала их жизнь. Если в обычном мире всё проверяется опытом (например, историческим), то здесь решает общее мнение. Реально то, что считают другие, истинно то, что они говорят, хорошо то, что они одобряют. Обычный порядок обращается: доктрина становится причиной, а не следствием жизни. Механизм образования “Малого народа” – это то, что тогда называли “освобождением от мёртвого груза”, от людей, слишком подчинённых законам “старого мира”, людей чести, дела, веры. Для этого в обществах непрерывно производят “очищения”. В результате создаётся всё более чистый “Малый народ”, движущийся к “свободе” в смысле всё большего освобождения от представлений “Большого народа”: от таких предрассудков, как религиозные или монархические чувства, которые можно понять только опытом духовного общения с ним» (И.Р. Шафаревич).

Культурная атмосфера Малого народа воспитывает «парадоксальное существо, для которого средой его обитания является пустота, так же как для других – реальный мир. Он видит всё и не понимает ничего, и именно по глубине непонимания и измерялись способности среди [них]… Представителя “Малого народа”, если он прошёл весь путь воспитания, ожидает поистине чудесное существование: все трудности, противоречия реальной жизни для него исчезают, он как бы освобождается от цепей жизни, всё представляется ему простым и понятным. Но это имеет свою обратную сторону: он уже не может жить вне “Малого народа”, и в мире “Большого народа” он задыхается, как рыба, вытащенная из воды. Так “Большой народ” становится угрозой существования “Малого народа”, и начинается их борьба: лилипуты пытаются связать Гулливера… Только себя “Малый народ” называл народом, только свои права формулировал в “Декларациях”. Этим объясняется парадоксальная ситуация, когда “победивший народ” оказался в меньшинстве, а “враги народа” – в большинстве» (И.Р. Шафаревич).


На Руси в период междоусобиц ослабевало чувство общей родной земли, но было сильно чувство православного единства. В соборном единогласии воспитывало русский народ Православие. Христианское благовестие в восприятии русской православной традиции обращено ко всем людям, в том числе и к грешникам. Христианские праведники, остро ощущая собственную греховность, в молитве и аскезе боролись не только со своими грехами, но принимали на себя бремя борьбы с грехами своего народа. Православие воспитывало милостивое отношение к заблудшим и падшим. Православная святость преисполнена кроткой любви и прощения. Православие соборно соединяло различные слои населения в единстве веры, взаимной любви и общего пути спасения. Дух национального раскола и психология избранничества были внедрены в русскую душу иосифлянством, что положило начало формирования Малого народа – социально-духовного слоя, противопоставляющего себя как носителя истины Большому народу.

Иосифлянство раскололо православный народ на враждебные лагеря: на праведников и грешников, на верных и неверных. Утверждалась предопределённость разделения, что соответствует не русским православным традициям, а средневековым европейским ересям и кальвинизму. Раскаяние грешника не признается, а покаявшийся еретик не может быть прощен, что привносит чуждый русскому благочестию дух западноевропейской инквизиции. Круг избранных во Христе ограничен стенами иосифлянских монастырей. Из монашества формируется дисциплинированное воинство Христово для религиозной битвы, завоевания; оно воспитывается в атмосфере жёсткого уставного благочестия, мелочной регламентации поведения, полного повиновения, слежки, доносов и строгих наказаний. Мир за пределами монастыря как бы не христианский, его предстоит завоевать и христианизировать. Методы «христианизации» достаточно агрессивны: неверные отлучаются, раскаявшиеся еретики не прощаются и подлежат сожжению живыми в железных клетках, а укрощенное «стадо» ограждается жёсткой уставной дисциплиной, увенчанной обрядовой пышностью. Внедрение бездумного законопослушания не способствовало нравственному и религиозному воспитанию, внутреннему преображению человека, а значит, не выполняло основной задачи Церкви.

Подобные новации вносили чуждую струю в русское православное благочестие, формировали психологию раскола, отщепенства, избранничества. Отныне носители и выразители религиозной истины ощущали себя выделенными из православного народа, поставленными над ним, призванными судить его и переделывать по своему образу и подобию.


Установки, выработанные в иосифлянской традиции, во многом предопределили опричнину Грозного. Чувства избранничества и отщепенства были внушены Грозному с детства в иосифлянском идеале святого царя, подчиняющегося непосредственно голосу Божиему. В болезненной душе эти чувства претворились затем в фобию тирана – навязчивое состояние страха и ненависти, побуждающее во имя самосохранения к кровавым репрессиям. Орден опричников, созданный для борьбы с враждебным окружением, – это оформившийся Малый народ, пытающийся подчинить Большой народ – земство.

Духи национального разброда господствовали на Русской земле в Смутное время. Смута в народной душе была инспирирована аристократическими кругами, которые прониклись идеями отщепенства от народа и государства. Спасло Русь и Православие религиозно-национальное чувство, сохранявшееся в низовых сословиях и провинции.

Иосифлянская муштра русской души привела к расколу православной религиозности. В раскол в XVII веке ушла та нетерпимая часть народа, которая ощущала себя избранной и религиозно верной. В её глазах жизнь вне староверия – это царство антихриста. Не имея сил перевоспитать Большой народ и бороться с ним, раскольники совершают исход из своего народа. Если бы победило фанатичное старообрядчество, это было бы торжество Малого народа над Большим. Прерогативы же Большого народа церковная и светская власть, которая перешла к невиданно жестоким и массовым на Русской земле репрессиям против староверов. «Раскол был серьёзным доказательством неспособности московского общества к мирному перерождению. В атмосфере поднятой им гражданско-религиозной войны (“стрелецких бунтов”) воспитывался великий Отступник, сорвавший Россию с её круговой орбиты, чтобы кометой швырнуть в пространство» (Г.П. Федотов).


Потерпев неудачу воплощения в церковных формах, дух Малого народа побеждает в революции Петра I. Его реформы реализовывали те установки на религиозный и национальный раскол, которые сформировались в иосифлянстве, закрепились и развились в последующих катастрофах. После Петра I в России формируется тип человека, который через иллюзию «русского Запада» сориентирован на восприятие развитой в Европе идеологии Малого народа.

Так характер интеллигенции, усвоившей к XIX веку психологию Малого народа, наследовал многие тёмные и разрушительные струи русской истории, сгустил раскольные стихии в русской душе. Иосифлянское отщепенство отзывается в ордене русской интеллигенции кастовой замкнутостью и «избранничеством», догматизмом, ложно понятым социальным служением, непримиримостью и жестокостью к инакомыслящим, гордыней и самодовольством лжесмирения. Трудно признать факт исторической эстафеты от иосифлянства к большевизму, но можно видеть близость типа ортодоксального большевика и ортодоксального иосифлянина, а также проследить, как заражающие идеи иосифлянства, преломляясь и отражаясь в различных исторических материях, оказались одной из причин Русскйо кататстрофы начала ХХ века. Со времён Грозного радикальная интеллигенция унаследовала психологию ордена опричников: жестокость, разделение на своих и чужих, уверенность в праве распоряжаться национальным достоянием, равнодушие к высшим ценностям, к достоинству личности и к человеческой жизни. Интеллигенция смогла породить сталинских соколов – современных опричников – потому, что всегда несла в себе заряд опричнины. Дух Смуты сказался в мутности и неустойчивости душевного склада интеллигенции, в её антигосударственных и антиобщественных инстинктах. Радикальная русская интеллигенция – это вечная вольница, шляхетство, казачество, не прекратившаяся смута в русской душе. Стихия старообрядчества унаследована интеллигенцией в фанатизме и ограниченности, в религиозном отщепенстве от государства и народа, в искажённых эсхатологических чаяниях, в слепых поисках града Китежа – земного Царства Божьего. От петровских революций интеллигентский авангард несёт презрение к национальной культуре и к другим сословиям, религиозный индифферентизм, цинизм, слепое преклонение перед всем западным и стремление переделать русскую жизнь по европейским образцам. Так «орден» русской интеллигенции унаследовал стихии исторического рока, произвола и своеволия, отдавался исторической косности и фатуму и не смог возвыситься до творческой свободы и ответственности.


Русская дворянско-интеллигентская культура до конца прошла путь, навязанный историческим роком. Ведущие сословия не смогли и не захотели прервать дурной детерминизм истории – в творческом акте, свободном выборе, в нравственном и духовном искуплении. Судьба русской интеллигенции не была роковым образом предопределена, не исключала возможности искупления – освобождения от пленённости злым роком. Тяжкое наследие происхождения – не необратимый рок, а долг искупления грехов, задача духовного самоопределения, преображения исторической косности. Став «умом» нации, интеллигенция была призвана к осознанию миссии России, к поискам выхода из исторических тупиков (которые виделись русским творческим гениям). На интеллигенцию легла ответственность за судьбу народа, обязывающая к служению русской идее. Отчасти грехи образованных сословий искуплены явлением русской творческой гениальности, великой русской литературы и культуры.

Но в целом со своей исторической миссией русская интеллигенция не справилась. «Задача интеллигенции состоит именно в том, чтобы вести свой народ за национальной идеей и к государственной цели; и образованный слой, неспособный к этому, всегда будет исторически приговорен и свергнут… Русская интеллигенция не справилась со своей задачей и довела дело до революции потому, что она была беспочвенна и лишена государственного смысла и воли… русская интеллигенция в своей основной массе была религиозно мертва, национально-патриотически холодна и государственно безыдейна» (И.А. Ильин).


Можно утверждать, что «коммунистическая революция в России является логическим результатом оторванности интеллигенции от народа, неумения интеллигенции найти с ним общий язык и общие интересы, нежелания интеллигенции рассматривать самое себя как слой, подчинённый основным линиям развития русской истории, а не как кооператив изобретателей, наперебой предлагающих русскому народу украденные у нерусской философии патенты полного переустройства и перевоспитания тысячелетней государственности» (И.Л. Солоневич).

Виктор АКСЮЧИЦ

.