четверг, 28 апреля 2016 г.

Крест и Голгофа Бога и человека. Смерть Богочеловека.

Смерть есть обрыв жизни в этом мире, разрушение целостности существа, распадение единства его природы. Смерть – это выход дыхания жизни – души из мирского тела.

На Кресте умер Богочеловек. Единство и целостность Его природы, объединяющие и Божественное и человеческое – нарушены смертью. Смерть Христа, прежде всего, разрушает Его ипостасное единство: Божественное покидает человеческое, а человеческое выпадает из Божественного.


«И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу…» (Мф. 27, 51). Завеса в Иерусалимском Храме отделяла святая святых, сакральное – священное место присутствия Бога – от профанного – той части Храма, куда допускался человек. Разделяя, завеса была тем, что приобщено и Божественному, и человеческому, она воплощала собою в ветхозаветной форме самою реальность богочеловеческого соединения. И вот она раздралась надвое, сверху донизу, – единая богочеловеческая природа катастрофически распалась. В этом, прежде всего, и состоял смертный конец Богочеловека.

Но смерть Богочеловека не то же, что смерть Бога или же смерть человека. Это умирание Бога в человеке и умирание человека в Боге. Это разрыв соединения, на котором держится мироздание, потому со смертью Богочеловека умирает мир, и смерть Иисуса Христа вбирает и вмещает все смерти и самою мировую смерть.

Смерть человека в Боге

Человеческая природа Иисуса на Кресте достигла предела смертного конца. Человек умерщвлён как человек, смерть положила конец его жизненному пути, прервала совершаемую миссию и осуществление чаемого. Насильственный конец земной жизни Иисуса прервал многое недоконченное, иначе это была бы не смерть, а гармоничный переход к иной жизни. Смерть разрушила единство Его существа.


Василий Поленов. Повинен смерти. 1906г.

Смерть есть полное развоплощение, оставление духом плотских риз и разложение телесного облика. Островок одухотворенной плоти вновь отвоёвывается смертью и всё, созданное духом в мировой материи, повергается в прах. Человеческая душа Иисуса болезненно и скорбно расстаётся со своим телом. Истязали и распинали тело Иисуса, ибо Дух казнить и распять невозможно. Душу Иисуса мучили через Его тело.

Поклоняясь Распятию, мы поклоняемся Умершему, мёртвому телу Его. Но это благоговение не перед прахом земным, а перед тем, что запечатлено в нём – воспринятым плотью духовным путём и видимой в плоти земной судьбой Сына Человеческого. Тело Его омывали и лобзали ученики. Телесный облик Иисуса и Его поступки были земным свидетельством Горнего мира. На теле запечатлён кровавый крестный путь человека в Боге. И вот смерть отнимает у Иисуса отвоёванное у небытия и истерзанное жизнью тело Его. В этом высшее торжество смерти! Если отнято у Него, то кто способен удержать и сохранить свою плоть как место собственного бытия в мире?!

В смерти человек, полностью воссоединившийся с Богом, оказался разлученным с Богом, ибо смерть – это сила разлучения. Высшее богоприимство человека Богом разрывается смертью и превращается в полную богооставленность: «…Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27, 46). Смерть – это разлука. Всё возлюбленное Иисусом Человеком, всё близкое и родное Ему отнимается смертью: Он без них и они без Него – сиротство всех. Смерть Человека в Иисусе Христе означает прохождение через вселенское одиночество.

Человеческая природа Иисуса Христа вбирает в себя всё человеческое и всё человечество. И потому «страдания Христовы содержат в себе всю полноту человеческих страданий – не количественно, конечно, как некую сумму их, но качественно, как муку всех мук. Это значит, что умирание и смерть всякого человека, как и страдание от всякой болезни, включены в страдание и смерть Христа. А это делает понятным, что каждый человек умирает со Христом и Христос соумирает с каждым, его болезнью, его страданием» (прот. Сергий Булгаков).


Виктор Васнецов. Распятый Иисус Христос. 
Плафон главного нефа. Эскиз росписи для Владимирского собора в Киеве.

В Иисусе Христе умер человек, естество которого наиболее возвысилось в небесном достоинстве. В том, что повергнутым оказался Тот, Кто воплощает высшие достижения человека, олицетворяет сущность человека, есть торжество смерти. Смерть восторжествовала в самом сердце жизни. Что может быть трагичнее кончины Того, Кто возвысился до соединения с самой жизнью?! Что может быть безысходнее, чем смерть Того, Кто олицетворяет упование всех людей, всей твари: «Вся тварь изменяшеся страхом, зрящи Тя на Кресте висима, Христе» («Последование страстей Господних»)?! Со смертью человека во Христе жало смерти поразило основания жизни.

Виктор АКСЮЧИЦ
.