суббота, 30 апреля 2016 г.

Крест и Голгофа Бога и человека. Диалектика Божественного и человеческого крестонесения.

Творение мира явилось не праздной игрой Бога, а драмой рождения в Боге Нового Бытия, внутренней Его болью. Это не означает, что Творец принципиально ограничен в выборе и для Него исключалась вольная всекосмическая игра, но образ Бога на Кресте являет, что и как произошло в творении Божием. Господь Бог всецело вошёл в этот мир и целиком принял мировую трагедию: Его земные страдания пронзают все Его существо, Его Гефсиманская молитва выражает последнее упование, смерть Бога на Кресте действительна, реальна, а не иллюзорна и символична. Бог-Сын весь и целиком на Кресте как средоточии бытия.

Человеческий же облик Бога говорит о том, в какую точку тварного мира Бог влагает Собственное сердце. Полная сопричастность Бога судьбе мира и человека сфокусирована в высшей точке бытия – Голгофе. С высоты Голгофы Бог обращается к человеку с новым откровением богочеловечности: судьба мира и человека порождается в глубинах вечного бытия Бога и есть некое событие в судьбе Самого Творца, распятие Бога и человека вбирает смысл и судьбу всего мироздания.


Дуччо ди Буонинсенья. Снятие с креста. 1308-1311 г.

Распятый Бог вручает распятому человеку ключ к Новому Бытию. Поскольку Бог отдаёт человеку судьбы всего мира, всё Своё творение, то и судьба Самого Бога неисповедимым образом оказывается связанной с человеческой. Бог взывает к человеку и потому, что нуждается в нём. Это неоспоримо утверждает образ Распятого Бога: Его скорбный лик выражает боль и надежду о человеке и о Своем творении. Бог нисходит сполна – до последнего риска. Человек же возвеличивается вполне – до богоподобной ответственности. Это не умаляет Бога, ибо Бог вручает таким образом то, что не теряет, но сохраняет и восполняет.

Молитве человека предшествует молитва Бога о человеке. В Евангелиях к нам обращается не Бог Пантократор, а Христос смиренный, уничиженный, милующий («…ибо Я кроток и смирен сердцем…» – Мф. 11, 29). Новозаветное откровение Бога как Распятой Жертвы не отменяет ощущения Бога как властелина мира и вершителя судеб вселенной. Новое откровение потому и ново, что впервые открывает высшие пути промыслительного действия в миру: не через силу и властвование, а через любовь и жертву, не косностью, а духом. Этот путь предельно антиномичен: когда последние становятся первыми, слабость – силой, уничиженное – возвеличивает, распятое – побеждает, когда смерть оживляет к высшей жизни – воскресению.

Каждый шаг на пути человеческого крестонесения антиномичен. Смирение человека в том, чтобы укротить самостное своеволие, но принять грандиозную миссию сотворца Божьего. Человек-творец призван смиренно склониться пред Творцом, но с тем, чтобы открыться Божьему зову в своей душе и принять активную роль соратника Божьего. Истинно христианское смирение - дерзновенно, это смирение, к которому призывает нас Христос Распятый, а не властелин мира сего. Быть смиренным перед Богом – значит быть дерзновенным в выполнении собственного предназначения. Человек должен полностью отдать себя воле Бога, но Божия воля состоит в том, чтобы мы были предельно активны и свободны. Возлюбить Бога – значит благоговейно принять призыв Его. Чем более остро и пронзительно мы воспринимаем уничижение и жертву Божества, тем более смиренно мы принимаем ту участь, к которой определил нас Творец. Но участь эта величайшая. Стать на колени перед Богом означает по существу впервые подняться во весь рост.


Несение креста. Современная икона.

Только полное осознание ответственности позволяет человеку стать творцом, сотворцом Божиим. Самоощущение, к которому призывает откровение Распятого Бога, наполняет нас величайшей ответственностью соратника Божьего: себя могу погубить, но Божие дело погубить не посмею. Какое величие в том, чтобы ощутить себя ответственным не только за себя, но и за всё творение Божие! Не в том ли высшая любовь к Богу и отдача себя Ему? Не это ли высшее смирение и благоговение, не в этом ли истинное подражание Христу?

Христос принял за всех и человека взывает принять за всё. Это и есть то величие души, в котором сгорают самость, гордыня и своеволие. В откровении Голгофы человек впервые обретает основы собственного бытия и наделяется истиной о собственном величии.

Духовное присутствие

С воплощением Бога человек, как никогда ранее, обретает самостоятельность и призывается к творческой свободе, ибо чем ближе Бог к человеку, тем свободней человек. До Боговоплощения Творец с небес непосредственно вершил судьбами мироздания и человека, теперь же Он отпускает повзрослевшее человечество на самостоятельный путь. Прежняя опека Бога-Отца ослабляется. Закон не отменен, но восполняется духовным присутствием в мире Бога-Сына.


Страстная Седмица. Художник М.В.Нестеров.

Что значит духовное присутствие Христа в мире? Это духовность, которая реальнее всего предметного. Это присутствие Бога всегда, везде, во всём и всякий раз по-своему определённым образом. Спаситель во многих евангельских событиях занимает как бы пассивную позицию. Христос безмолвствует в «Великом Инквизиторе» Достоевского. Иисус бездействует в «Мастере и Маргарите» Булгакова. Непосредственно действуют, спорят, борются другие силы – земные. Решать и совершать Бог дозволил самому человеку, и Христос ждёт этого.

Участие Бога – в других измерениях. Бог явился в мир, чтобы утвердить Божественное в человеке как средоточии мироздания. Христос не движет непосредственно нашими членами, но призывает и учит. В Его лице Бог выступает не только как властелин и вершитель, но и как соратник человека, тем самым призывающий и его стать соратником Богу.

Такое соприкосновение и близость Бога и к Богу не отменяет и не умаляет Божией беспредельности и трансцендентности. Бог всегда существует для нас и как авторитет неизвестный и недоступный, чтобы мы могли черпать из этого беспредельного источника нам недостающее. Но новозаветное откровение раскрыло трансцендентное, иномирное в самом имманентном. Как сказал Николай Бердяев, «Бог глубже внутри меня, чем я внутри самого себя».

Фактом своей жизни вопреки смертоносному хаосу мы обязаны непрекращающемуся ни на мгновение Божиему присутствию. Жизнь есть форма присутствия в мире Божественного начала. Дав нам жизнь, Христос с каждым из нас проходит земной путь, разделяет все наши муки и страдания. Бог присутствует в нас как источник нашего бытия. Каждый наш благой порыв и добрый импульс начинается с того, что мы открываем свою душу глубинному началу бытия.


Положение во гроб. Икона. Крит. Конец XV в.

Христос внутри и рядом, всегда открыт, зовёт и будит нашу душу, терпеливо ждёт встречного движения. Неотмененный ветхозаветный закон дан для того, чтобы возможно было увидеть Божественный авторитет непосредственно и вовне, но чтобы затем обнаружить его в себе. Куда бы человек ни обратил свой взгляд – его ожидает любовный взор Бога, не видеть который мешает пелена мирской суетности.

Виктор АКСЮЧИЦ
.